: Эриксон Стивен book_name: Память льда, э, а сгоревшие клочья волос снова отросли.  Иди к солдатам,  приказал Ходунок. Штырь начал собирать саперный взвод.  Итак, мы прорвемся через них,  сказал Паран. . С жульками это не проблема, но потом на нас насядут те, что с флангов.

Снова подошедший Штырь хмыкнул: Для этого мы и посеем долбашки, капитан. Две капли на воск. Крикнем 'беги и при этом крике вам лучше так и сделать. Если вы будете к ним ближе тридцати шагов, станете шпигованной печенкой.  Вы готовы? . спросил у Штыря Ходунок.

 Да. Нас девять, так что рассчитывайте на полосу шириной тридцать шагов.  Оружие наизготовку,  приказал Баргаст. Подошел к Штырю, схватил его за власяницу, подтянул к себе.  Без ошибок,  согласился тот, вздрогнув, когда Ходунок лязгнул заточенными зубами в дюйме от его глаза. Миг спустя Штырь и восемь его товарищей саперов двигались к вражеским порядкам, бесформенные в капюшонах и дождевиках. Парана снова отвлекло чье-то присутствие. Он как мог старался убрать его из разума.

В желудке забурлила кислота, обещая приступ боли. Он глубоко воздохнул, стараясьуспокоиться. Когда зазвенят мечи это будет мой первый раз. За все это время первый бой. Вражеские пехотинцы сгрудились кучками человек по двадцать у ряда костров, расположенных на единственном в их лагере возвышении на чем-то вроде дорожной насыпи, шедшей вдоль городской стены. Паран решил, что полоса шириной в тридцать шагов снесет три таких кучки. И более сотни паннионцев останутся способны ответить. Окажись у них толковые командиры, дела обернутся плохо. Но будь у них хоть один толковый офицер, взводы не сгрудились бы на одном месте.

Саперы слились с землей. Капитан их больше не видел. Сжимая рукоять меча, он оглянулся через плечо на оставшихся Сжигателей. Впереди стояла Хватка, с выражением страдания на лице. Он хотел спросить, что с ней не так, когда ночь озарили взрывы. В разметанных кострах корчились тела. Ходунок издал заливистый клич. Сжигатели мостов ринулись вперед. Взорвались еще жульки, теперь по сторонам прохода, роняя испуганных, столпившихся солдат в близлежащие костры.

Паран увидел темные силуэты саперов, направляющихся вперед, ползущих среди мертвых и умирающих паннионцев. В руках дюжины Сжигателей стрелков звякнули самострелы. Сжигатели во главе с Ходунком вошли в выжженный проход, пробегая мимо саперов, согнувшихся над более массивными долбашками. По две капли кислоты на восковые печати в отверстиях глиняных гренад.  Беги! Десять ударов сердца вдруг показались совершенно ничтожным отрезком времени. Долбашки были самыми мощными из морантских припасов. Одна способна сделать непроходимым перекресток четырех улиц. Сердце чуть не выскочило из груди, когда он посмотрел на ворота впереди.

 Ложись, ложись, ложись! Слова были на малазанском, голос Ежа. Паран медлил, пока не увидел Штыря, Ежа и прочих саперов, спешащих с долбашками в руках. В гущу тенескоури, толпящихся между воротами и их отрядом. Затем они бросились на землю.  О, Худ! . Капитан сам упал, пополз через жидкую грязь, отпуская меч и зажимая обеими руками уши.

Подпишитесь на наши новости